Скелетный маркер физиологического стресса может указывать на хорошее, а не на плохое здоровье

Биологический антрополог Шэрон ДеВитт, изучая древние скелеты, надеется пролить свет на историю человечества. Однако, как показывают она и аспирантка Саманта Яуси в недавнем исследовании, некоторые маркеры на костях, которые ученые используют для расшифровки прошлого, возможно, нуждаются в переосмыслении.

Исследование, опубликованное в American Journal of Physical Anthropology, основано на анализе более 1500 взрослых скелетных останков из лондонского кладбища Сент-Мэри Спитал (около 1120–1540 гг. н.э.). Ученые сравнили останки жертв катастрофического голода (массовые захоронения) и людей, умерших в «нормальные» периоды (одиночные погребения), исключив эпоху Черной смерти. Они искали два маркера стресса: линейную гипоплазию эмали (LEH) — горизонтальную бороздку на зубе, возникающую из-за стресса в детстве, и периостальные реакции — наросты на поверхности большеберцовой кости как ответ на физиологический стресс.

LEH оказалась значимым индикатором смертности во время голода, подтверждая модель «хрупкости» на протяжении всей жизни после раннего стресса. Однако второй маркер дал неожиданный результат: периостальные реакции были связаны преимущественно с «нормальными», а не с голодными периодами. Это говорит о том, что такая реакция кости, требующая времени для формирования, могла быть признаком достаточно крепкого здоровья, позволяющего пережить стрессовый эпизод, а не индикатором плохого состояния.

Это открытие важно для понимания того, как социальные и культурные факторы влияли на доступ к ресурсам и выживаемость населения после кризисов, таких как голод или пандемия Черной смерти. «Я думаю, это может иметь значение и для современных популяций, помогая понять, как социальные, экономические и политические факторы влияют на доступ к ресурсам, помимо их фактического количества», — отмечает ДеВитт.