Правители майя накладывали личный отпечаток на монументальные комплексы

Ранние города майя включали монументальные комплексы, которые были сосредоточены на общей форме религии. Однако эти комплексы радикально трансформировались после возникновения института царской власти около 400 г. до н.э. Как показало исследование Дартмутского колледжа, опубликованное в журнале Ancient Mesoamerica, правители по всему региону низменностей майя изменяли эти комплексы, накладывая свой отпечаток на ландшафт и переопределяя коллективную память.

«Подобно тому, как современные политические лидеры часто стремятся создать собственный бренд, ранние правители майя делали то же самое», — говорит Райан Х. Коллинз, научный сотрудник Института вычислительных наук Ньюкома в Дартмуте. Правители майя, по-видимому, испытывали беспокойство по поводу прошлого, которое могло подрывать их авторитет, и пытались его изменить или даже стереть. Они считали себя воплощением бога солнца майя и желали оставить личный след в городе, поэтому памятники и то, как люди воспринимали город, изменялись в соответствии с желаниями правителя на протяжении его жизни.

Коллинз проанализировал данные с памятника Яшуна́ в центральной части Юкатана (Мексика) и других храмово-пирамидальных комплексов, известных как «группы E», в низменностях майя (Сан-Бартоло, Тикаль, Сейбаль в Гватемале и Кахаль-Печ в Белизе). Изначально эти комплексы отражали астрономические ориентировки, связанные с солнцестояниями и равноденствиями, что, вероятно, отсылало к богу солнца и богу маиса (кукурузы) и годовому циклу сельскохозяйственного сезона.

Археологические данные показали, что к 400 г. до н.э. многие комплексы «группы E» были либо построены поверх старых храмов, либо разобраны, либо заброшены. Новые сооружения часто возводились прямо поверх предыдущих — в некоторых случаях под последней фазой строительства сохранилось пять, шесть или даже семь более ранних пирамид. Например, в одном только первоначальном центре Яшуны было 11 фаз строительства между 900 и 100 гг. до н.э. «Со временем эти храмы стали больше говорить о правителях и меньше о ритуалах и религии, которые изначально объединяли общины», — отмечает Коллинз.

При этом некоторые аспекты сохранялись. В Яшуне круглое каменное основание на восьмом уровне первоначальной восточной структуры было подчеркнуто позднее поколениями посредством круговой линии, прорезанной на полу шестого уровня. На уровнях семь и четыре были обнаружены ценные предметы, включая фрагмент полированного магнетита и керамический сосуд с бусинами, вероятно, полученными в результате дальней торговли. Однако на других участках найдены свидетельства ритуалов «прекращения», которые использовались для уничтожения энергии или души, связанной со зданием, например, путем рассыпания пепла сожженного благовония. В восточной структуре Яшуны пепел был найден рядом с зернотёркой, что указывает на превращение бывшего ритуального пространства в место для приготовления пищи в более поздние годы.

«В археологии существовало предположение, что царская власть майя представляла преемственность с прошлым. Но, изменяя опыт людей от места, где они жили, эти правители фактически отходили от мезоамериканских строительных традиций и переопределяли город майя», — заключает Коллинз. Эти изменения, включая развитие масштабной гражданской архитектуры и дорог, могли способствовать переходу цивилизации майя от эгалитарного общества к более иерархической структуре.