Исследование картографирует зоны влияния городов и указывает на способы оптимизации координации политики и планирования для сельского хозяйства

Менее 1% населения мира проживает в действительно удаленных внутренних районах, что обостряет необходимость лучшего понимания того, как городские формы влияют на продовольственные системы, а также на социальное и экономическое развитие. К такому выводу пришло новаторское исследование Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО) и Университета Твенте.

Как говорится в статье «Глобальное картирование зон влияния городов и сельских территорий выявляет неравный доступ к услугам», опубликованной в журнале Proceedings of National Academy of Sciences (PNAS), малые города и поселки, а также окружающие их сельские районы, определяемые как их зоны влияния, играют непропорционально большую роль в способах обеспечения средств к существованию. Это особенно характерно для стран с низким уровнем дохода, где в малых городах и их зонах влияния проживает почти две трети всего населения.

Авторы исследования — старший экономист ФАО Андреа Каттанео, экономист ФАО Тереза МакМеноми и профессор Энди Нельсон с факультета геоинформатики и наблюдения Земли Университета Твенте (Нидерланды) — отмечают, что полученные выводы «имеют серьезные последствия для политики, начиная от доступа к услугам здравоохранения и заканчивая организацией продовольственных систем городских агломераций и содействием переходу к большей маятниковой миграции и меньшей постоянной миграции».

Используя несколько пространственных наборов данных и рассчитывая время, необходимое сельскому населению для достижения ближайших ключевых городских центров, исследователи обнаружили, что в пригородных районах проживает почти 40% мирового населения, поровну распределенных в окрестностях малых, средних и крупных городов. Эти результаты ставят под сомнение центральную роль крупных городов в нарративах и планах развития. Пригородные районы часто выпадают из поля зрения политик, разработанных для городских жителей и сельских фермеров, что подчеркивает необходимость большей координации между городскими и сельскими административными органами.

Указанная в начале цифра описывает людей, живущих более чем в трех часах пути (с учетом доступных видов транспорта) от городского поселения с населением 20 000 человек и более. На национальном уровне доля населения во внутренних районах превышает 5% только в трех странах с населением более 10 миллионов человек: Мадагаскаре, Нигере и Зимбабве.

«Слишком долго сельские и городские районы считались отдельными. Планирование развития должно быть сосредоточено на доступе сельских жителей к возможностям трудоустройства и услугам в близлежащих городских центрах и признавать, что городские центры не являются изолированными островами», — заявил Каттанео.

Данные исследования будут доступны на Геопространственной платформе ФАО Hand-in-Hand, предоставляя глобальное общественное благо для планировщиков. «Агропродовольственные цепочки связывают сельские и городские районы. Наш набор данных поддерживает как исследования, так и политику, направленную на преобразование продовольственных систем для устойчивого удовлетворения растущих потребностей городских рынков», — сказал Нельсон.

Результаты также показывают, что представление о большей урбанизации стран с высоким уровнем дохода слишком упрощено. Например, более половины сельского населения в странах с низким уровнем дохода проживает в районах с высокой плотностью населения — в шесть раз больше, чем в странах с высоким уровнем дохода. Кроме того, данные свидетельствуют, что хотя в крупных городах сейчас проживает более 40% городского населения мира (и почти 50% в Латинской Америке и Карибском бассейне), они привлекают пропорционально меньше людей в свою функциональную орбиту, чем малые города.

Доминирование малых городов и их зон влияния в странах с низким доходом на душу населения подчеркивает необходимость политики, направленной на улучшение возможностей для внефермерской занятости, образования и услуг здравоохранения, а также на развитие местных продовольственных систем, соответствующих стратегий землепользования и инвестиций в транспортную инфраструктуру.